Российские немцы во время Первой мировой войны: в шаге от национальной катастрофы

Евгений Гессен
Foto: shutterstock.com

Ежегодно 28 августа по всему миру немцами из стран бывшего СССР проводятся траурные мероприятия, посвящённые Дню депортации, которая произошла в 1941 году в связи с началом Великой Отечественной войны. Однако немногие знают, что российские немцы не в первый раз становились заложниками политической ситуации и подвергались гонениям не только при советской власти, но и во времена царя.

19 июля 1914 года началась Первая мировая война, в которую были вовлечены практически все европейские страны. Российские немцы, как обычные колонисты, так и те, которые занимали видное положение в социуме, несмотря на своё национальное происхождение, в большинстве своём поддержали Российскую империю. Так, на фронтах мировой войны сражались немцы, в будущем принимавшие активное участие в Белом движении: Алексей фон Будберг, Пётр Врангель, Роман фон Унгерн-Штернберг, Евгений Миллер и др. Ряд исследователей утверждают, что в 1914 году на службе в русской армии каждый пятый генерал, и каждый четвёртый генерал-адъютант были немцами. Большое количество немцев служило в гвардии, а на государственной службе состояли 6.343 этнических немца.

Ряд общественных деятелей, среди которых были учёные, депутаты Государственной думы и деятели культуры, выступили с заявлениями о преданности России. К примеру, 26 июля 1914 года депутат Государственной думы Людвиг Люц заявил о том, что немцы России «сумеют защитить достоинство и честь великого государства и снять оскорбление, которое могло быть нанесено одним предположением, что русско-подданные немцы могут изменить своему Отечеству». Жители немецких поселений активно участвовали в сборе средств на нужды армии, принимали участие в благотворительных мероприятиях, оказывали посильную помощь госпиталям.

Однако военные тяготы привели к тому, что в российском обществе стала нагнетаться атмосфера недоверия и предвзятого отношения к гражданам немецкого происхождения. Так, в своих мемуарах генерал Алексей Брусилов с негодованием утверждает, что накануне войны «немец, внешний и внутренний, был у нас всесилен, он занимал самые высшие государственные посты, был persona gratissima при дворе». В период военных действий активизировались общественно-политические организации, выступавшие против российских немцев. Однако, ряд деятелей, радевших за «борьбу с немецким засильем» забывали о том, что даже сам российский царь Николай II имел немецкое происхождение: в течение многих лет дом Романовых роднился с германскими дворянскими родами, женившись на немецких принцессах. Не стал исключением и сам Николай Александрович: его жена также была немкой. При этом как наличие немцев на военной и государственной службе, так и немецкое происхождение первых лиц государства не спасло обычных жителей от ущемления их прав из-за национального происхождения. Можно предположить, что виной этому стало не только трепетное отношение немцев-чиновников к своему высокому социальному положению (им было что терять), но и теория классовой борьбы, которой в будущем воспользовались большевики для захвата власти.

Стоит отметить, что уже в 1914 году по стране прокатилась волна арестов, в ноябре началось выселение немцев из Лифляндии, Курляндии, Риги и Сувалкской губернии. С 1915 года под видом эвакуации началась депортация немцев из сельских местностей Польши, а в июне военными властями было принято решение о выселении немецкого населения на всём протяжении прифронтовой полосы. С конца 1914 года немцев-рекрутов прекратили посылать на Западный фронт, а тех, кто находился там ранее, направляли на Кавказский фронт, причём в строительные и ополченческие бригады, тем самым принижая их социальный и военный статус. И если поначалу антинемецкую истерию можно было списать на произвол местных чиновников и военных деятелей, то, начиная с 1915 года, репрессии приобрели общегосударственный масштаб за счёт принятия законов против «неприятельских выходцев».

К примеру, 2 февраля 1915 года был издан Закон «О прекращении землевладения и землепользования австрийских, венгерских или германских выходцев в приграничных местностях», которым предполагалось «отчудить по добровольным соглашениям свои недвижимые имущества, находящиеся вне городских поселений». В мае этого года по Москве прошёл ряд антинемецких погромов, следом за ним волна беспорядков прокатилась по другим городам: Нижний Новгород, Одесса, Екатеринослав и др. Выходит положение Совета министров «О воспрещении преподавания на немецком языке», Закон «О распространении на некоторые местности Империи действия ограничительных в отношении землевладения и землепользования неприятельских выходцев». В инструкции «О применении узаконений 2 февраля и 13 декабря 1915 года» уже официально говорится о первых шагах для проведения депортации. В частности, в акте указывается, что договора аренды недвижимого имущества, не сопряжённые с имущественным правом, подлежат прекращению (даже если постройки находятся в собственности), а если арендаторы будут и дальше продолжать пользоваться этим имуществом – они подлежат высылке из губернии без права жительства в ней. При этом в инструкции отмечается, что «высылка не приурочена к какому либо исключительному или военному положению, имеет характер постоянного и полномочия местной административной власти».

1 июня 1916 году царём было утверждено положение «Об Особом комитете по борьбе с немецким засильем» за подписью председателя Совета министров, немца Бориса Штюрмера. Целью было согласование действий правительственных и общественных организаций по осуществлению законов, «ограничивающих права неприятельских подданных и выходцев», а также обсуждение мероприятий «по освобождению страны от немецкого влияния во всех сферах народной жизни».

Сегодня исследователи выражают мнение, что «антинемецкое законодательство» было продиктовано не только военными целями, но и экономическими: за счёт «освобождённых» таким образом земель правительством было запланирована их передача возвращающимся с фронта солдатам и крестьянам. В итоге достигаются следующие результаты: снижение напряжения в социуме за счёт передачи немецких хозяйств подверженным революционной пропаганде категориям населения, полная замена этнического и религиозного состава в ряде регионов Российской империи, уничтожение конкурентов на внутреннем рынке за счёт ограничений деятельности немецких промышленных предприятий и т. д.

В свою очередь, организовать достойное сопротивление «антинемецкому законодательству» российским немцам не удалось, поскольку не было единой центральной координирующей организации. Также не удалось сформировать полноценное немецкое лобби и в Государственной думе, даже, несмотря на то, что в ней было несколько немцев-депутатов. Проблема законодательной самообороны споткнулась об отсутствие сугубо немецкой национальной партии, поскольку все другие политические организации были смешанного межнационального типа, и большинство деятелей в них не придавали немецкому вопросу достаточного внимания. Соответственно, немцы Российской империи остались наедине с произволом государственной машины. В данной ситуации Февральская революция с её громкими демократическими лозунгами дала возможность оттянуть национальную немецкую катастрофу, но лишь на пару десятилетий…

«Проклятие Рюриковичей»

Киевский князь Ярослав Мудрый, галицкий князь Ярослав Осмомысл из династии Рюриковичей страдали болезнью Пертеса, которая провоцирует хромоту. Эту болезнь Рюриковичи унаследовали от общего пращура – крестителя Киевской Руси Владимира Великого. А установили это украинские антропологи и археологи благодаря использованию новейших технологий, таких как ДНК-экспертиза, то есть изучение на генетическом уровне «семейной памяти» династии.

Миграция патогенных аутосом Пертеса началась с Ярослава Мудрого и его родной сестры – Прямыславы. В результате междинастических браков, «проклятие Рюриковичей» путешествовало всеми ветвями этого княжеского рода, распространилось на династии венгерских и польских королей. Такие данные украинские и венгерские научные работники приводят, ссылаясь на экспертизы ДНК скелетов из княжеских захоронений Чернигова, Кракова и венгерского местечка Тихань (где похоронена дочь Ярослава Мудрого – венгерская королева Анастасия).

Сейчас украинские ученые исследуют ДНК скелетов из саркофагов в храме Святой Софии Киевской.

Руководитель проекта, историк Надежда Никитенко, сообщила журналистам, что экспертиза позволит установить, действительно ли в саркофаге похоронен князь Ярослав Мудрый и его жена, а также отследить генеалогическую линию Рюриковичей. Ведь вокруг династии Рюриковичей (или Рюриков) до сих пор продолжаются споры.

Кто они, Рюриковичи?

Европейские и российские ученые утверждают, что Рюриковичи происходят от датской династии Скельдунгов; украинцы же уверены, что Рюрики – славяне, «разбавленные» варягами. По словам исследователя в сфере генеалогии Татьяны Лютой, ДНК-экспертиза, исследования скелетов мужчин из рода Рюриковичей и изучение летописей подтверждают украинскую версию.

«Это люди севера! Группа военных людей с оружием, которые были при князе, то есть – дружина. Учитывая генеалогические связи, династические браки заключались между людьми, конкретно – черниговскими Рюриковичами, Киевским престолом или другими княжествами, которые распадаются на отдельные княжества. Источник ДНК Рюриковичей – это, бесспорно, захоронение Ивана Грозного. Абсолютно точно определено, что и он, и потомок, которого он, как известно, убил… Таким образом, Рюриковичи на российском престоле перестают сидеть», – рассказала Лютая.

А по словам историка, княжеская, царская «ветвь» Рюриковичей на просторах современных России и Украины прерывается. Зато западные ветви Рюриков успешно развиваются и до сих пор среди королевских и дворянских родов Европы при проведении ДНК-экспертизы можно найти «хромосому Рюриковичей», которая, кроме всего прочего, дает о себе знать в виде хромоты у мужчин.

В Украине же, благодаря изучению ДНК таблиц династии Рюриковичей, полтавский антрополог Сергей Горбенко реконструировал портрет галицкого князя Ярослава Осмомысла. Это работа – первая в Украине диссертация по научной антропологии. На очереди – воспроизведения портретов других представителей Рюриковичей, которые в своё время составляли мощный династический клан.

«Рождественское перемирие»: незначительный эпизод или урок человечности?

«На Западном фронте без перемен» – всем известно это название романа Ремарка о Первой мировой войне. Однако в канун Рождества 1914 года на Западном фронте случилось непредвиденное: солдаты враждующих сторон зажгли елки и выбрались из траншей, чтобы поздравить друг друга с Рождеством.

«Едва забрезжило утро, как мы увидели англичан, которые махали нам из окопов. Мы все тоже замахали в ответ. Постепенно они начали выбираться из траншей. Наши солдаты выставили маленькие рождественские елки, которые привезли нам на фронт, и зажгли на них свечи. Все вылезли из окопов, и никому даже в голову не пришло начать стрельбу».

Это отрывок из письма немецкого солдата с Западного фронта, которое читает Постоянный представитель Германии при ООН Харольд Браун. Со своей стороны, посол Великобритании представил свидетельство британского солдата о том, как в Рождество 1914 года началось знаменитое «рождественское перемирие»:

«Все наши выбрались из окопов и уселись на насыпи. Немцы сделали то же самое и начали говорить на ломаном английском. Я взобрался на вершину насыпи и по-немецки попросил их спеть какую-нибудь народную песню. Они запели, потом спели мы, и обе стороны аплодировали друг другу».

А это поют участники хора ООН на специальной церемонии, посвященной столетнему юбилею «рождественского перемирия» – этого удивительного взаимного порыва двух враждующих сторон. Когда солдаты по обе стороны осмелели, они выбрались из окопной грязи и пошли навстречу друг другу по нейтральной полосе, которая составляла всего несколько десятков метров. Британцы и немцы обменивались сигаретами, подарками, фотографировались вместе, даже играли в футбол. А немец-жонглер по профессии, устроил импровизированное представление прямо на ничейной земле.

Правда, во время рождественского затишья солдаты Германии и Великобритании не только пели песни и обменивались подарками. Они воспользовались передышкой, для того чтобы собрать и похоронить тела убитых. Так что, вряд ли они питали иллюзии о том, что это братское единение врагов что-то изменит. Вот что пишет в своих воспоминаниях военный врач из Уэльса капитан Данн:

«В 8.30 я трижды выстрелил в воздух и вывесил флаг с надписью «Счастливого Рождества». Я выбрался на насыпь и увидел с немецкой стороны полотнище, на котором было написано «Спасибо». Там появился немецкий капитан, мы оба поклонились, отсалютовали друг другу и вернулись в окопы. Он дал два выстрела в воздух, и война началась снова».

За четыре года Первой мировой войны погибло больше 37 миллионов человек.

Дай списать, фашистка

В начале Великой Отечественной войны в стране произошла одна из самых массовых депортаций немцев Поволжья. Около 3 миллионов человек выселили за Урал. Только в Красноярский край за 1941–1943 годы было депортировано 77 тысяч немцев. Александру и Полине Бауэр особенно не повезло: они попали на север края, где выжить удалось немногим.

“О спецконтингенте просто забыли”

В 1941 году в лютый мороз на стоянке Агапитово полуострова Таймыр в Красноярском крае выгрузили 500 депортированных немцев, финнов и латышей. Долгое время считалось, что все они погибли. Поселение Агапитово расположено в самой глубине полуострова Таймыр, это самая последняя стоянка. До ближайших населенных пунктов оттуда очень далеко, просить помощи не у кого. Председатель красноярского краевого общества “Мемориал” Алексей Бабий долгое время был уверен, что в 1941 году в Агапитово никто из депортированных не выжил.

– Но однажды ко мне обратилась женщина по имени Полина Бауэр, – рассказывает Алексей Бабий. – Она разыскивала информацию о своем отце, который в 1941 году был депортирован с Поволжья вместе с семьей. На пересыльном пункте в Красноярске его не посадили на пароход, как жену и детей, а отправили работать на лесоповал. Полине на тот момент было всего 3 годика, папу она так больше и не увидела. Я спросил, куда именно отправили Полину с матерью. Она ответила: “В Агапитово”. Я сказал: “Не может быть! Ведь там никто не выжил”.

– Практически никто, из 500 человек от силы 70, – рассказывает Полина Бауэр, – и вот мы с мужем среди них – выживших. Ему тогда было 7 лет. Там мы друг друга не знали, конечно. Встретились и поженились позже, в Игарке, куда вывезли тех, кто дожил. Вот так нас судьба закрутила.

В рассказ Полины Бауэр было сложно поверить. В архивах красноярского “Мемориала” есть дневник латышки Руты Янкович, которая в 1941 году вместе с матерью и братом была депортирована в поселок Усть-Хантайка Дудинского района. Вот что она писала в своем дневнике: “Из Игарки вернулись три финна и рассказали жуткую историю о том, как “вдоль правого берега Енисея на стоянке Агапитово мы увидели палаточный городок, где лежали примерзшие к жердям и подстилке люди, в основном женщины, дети и меньше – старики. В палатках не было ни печек, ни дров, кругом трупы”.

Финны рассказали, что им все-таки удалось найти “живого скелета”, от которого они узнали, что в Агапитово перед самым ледоставом, по Енисею на пароходе было доставлено порядка 500 человек, в основном немцев из Поволжья и Прибалтики. Этим людям дали только палатки. “Мы добрались до Игарки и об увиденном сообщили в спецкомендатуру НКВД. Мы поняли из разговора, что спецконтингент, доставленный в Агапитово, властью был просто “забыт”. Через четыре месяца на обратном пути ни одной живой души в Агапитово мы не встретили”, – вспоминали финны, о которых написала в своем дневнике Рута Янкович.

Бывшие немцы Поволжья Александр и Полина Бауэр чудом выжили в том палаточном городке.

​”С собой ничего не берите, это ненадолго”

Александр Бауэр вспоминает, как в 1941 году всю их семью поволжских немцев – 10 человек – выгнали из дома, посадили на телегу и повезли на станцию.

– Сказали: “Ничего с собой не берите, там всё дадут, это ненадолго, пока не закончится война”, – вспоминает Александр Бауэр. – Мы налегке и вышли из дома. На станции нас погрузили в товарняк, где перевозили скот. Поезд двинулся южной веткой, через Алма-Ату, в Красноярск. Пока доехали, настали холода, навигация закончилась, и людей расселили по деревням. Летом следующего года собрали на речном вокзале и погрузили на теплоход “Иосиф Сталин”.

По словам Александра, людям не сообщили, куда их везут. Было известно только, что теплоход двинулся на север. Судно было забито под завязку, это особо отложилось в памяти тогда еще 7-летнего мальчика. Семья Бауэр лежала внизу около трапа. Временами теплоход останавливался и выгружал людей.

– Примерно через полторы недели, 15 сентября, подошла наша очередь. Был тихий, ясный, солнечный день. Мы вышли на берег и опешили. Кругом ни души. Охотничья избушка, где жил рыбак по фамилии Агапитов, и склад со снастями. Потому поселение так и прозвали – Агапитово, – рассказывает Александр Бауэр. – Выгрузили несколько сотен человек, кинули им несколько мешков с крупой и мукой. Ни теплых вещей, ни других продуктов, ни посуды не было. На следующий день начался прилив, и мешки намокли. Мужики бросились рыть землянки, но земля-то мерзлая, лопата заходила лишь на полметра – растапливали кострами. Где-то метров 5 прорыли вглубь и длиной метров 100 траншею. Это и был первый наш дом. Внутри поставили большие бочки и трубы сделали наружу, их топили, чтобы согреться. Электричества не было, только лучинки.

– Как же вам удалось выжить?

– Меня спасло то, что я приглянулся местному охотнику Агапитову. И на второй год нашей жизни в тех местах он научил меня ловить зайцев и куропаток, их там было не счесть. А под весну появлялись снегири. Это прелесть, один сплошной жир. Так я хоть как-то кормил маму и себя. Позже научились запаривать еловые ветки, от цинги это реально спасало.

– Сколько лет вы прожили в Агапитово? Как там складывалась ваша жизнь до реабилитации?

– На третий год в Агапитово нам прислали учительницу и организовали школу. Она молоденькая русская, а мы-то – немцы, латыши, эстонцы, по-русски ничего не понимали. Собрала она нас в первый раз, написала на доске буквы, начала что-то объяснять. А мы молчим. Она догадалась, что мы ничего не понимаем, и как заплачет. Мы в ответ тоже заревели. Так никакого урока и не получилось. На второй день она стала писать буквы: а, о, у – и петь их. Мы подхватили. Так и выучила нас до четвертого класса. После этого в 1948 году меня отправили в Игарку, в интернат. А мама пробыла в Агапитово до 1956 года, пока нас не реабилитировали.

В Игарке за зданием, где мы учились, находилась комендатура, раз в месяц нам надо было отмечаться. И каждый раз нас встречали словами: “Ну что, фашисты, пришли”. “Потерпите, дети, – успокаивали нас воспитатели, – скоро всё изменится”.

Но и после реабилитации к нам ужасно относились. В 18 лет я пришел в военкомат, уже работал, меня на работе уважали. Хотел служить пойти, а мне говорят: “Тебе не положено, ты враг народа”.

Позже меня снова вызвали в военкомат и сообщили, что теперь я уже не враг и пора отдать долг Родине. И меня отправили служить на Чукотку. Прямо насмешка какая-то: опять на север.

“Плевали в котелок”

Полина Бауэр о тех трагических событиях знает больше по воспоминаниям родных, ведь на момент ссылки ей было всего 3 года.

– Мы жили в Красноармейске (раньше он назывался Бальцер, по-немецки). Летом 1941 года нашу семью: маму, папу, бабушку, дедушку, дядю, меня и годовалую сестренку – посадили на поезд и повезли в Сибирь. Мама была беременна третьим. Нам тоже сказали, что везут ненадолго. С собой у нас было только то, что на себе надето, легкое, лето же было. Помню, что мама полы даже помыла в доме и цветы побрызгала, все чистенько оставила. Ехали в товарняке, спали на полу, очень долго, это я сама запомнила. Кушать было особо нечего, на стоянках папа бегал и что-то доставал. Помню, в Алма-Ате вышел и принес нам красных запашистых яблок. На стоянках двери вагонов открывались и мы, дети, сидели там как воробушки, свесив ноги.​

​– Что вы помните о жизни в Сибири?

– В Красноярском крае нас распределили в село Хайдак на подселение к местным – там жили эстонцы. Папу отправили на лесоповал. У дяди и дедушки был открытый туберкулез, поэтому их не взяли. В Хайдаке мы прожили всю зиму. Языка их не знали, они нашего тоже, изъяснялись, как могли. Относились они к нам хорошо. Подоят корову и кричат мне: “Туду руто пимо стако”. Я понимала и неслась, чтобы налили молока. 25 апреля мама родила мальчика, очень крупного, 6 кг, хотя сама такая маленькая была.

Потом по Енисею маму с тремя маленькими детьми отправили в Агапитово, где жизнь была серая, голодная. Три года мы, дети, просидели в землянке на нарах, ни разу не поднявшись наверх. Морозы стояли страшные, а носить нам было нечего. В землянке только малюсенькое окошечко было, в него мы смотрели на небо. Каждый день мама, слабая после родов, уходила валить лес, с нами оставалась бабушка. Братик умер почти сразу же, кормить маме его было нечем. Через некоторое время я вся покрылась чирьями, живого места на мне не было, шрамы от них остались до сих пор. Все дети были во вшах, мы даже не представляли, что значит мыться.

– Как удалось вам с сестрой выжить?

– Через два года нас перевезли из Агапитово в Носовую – поселение, в котором были нормальные дома. Мы жили в бане. И раз в неделю, в субботу, когда хозяевам нужно было помыться, выходили на улицу, а после возвращались в сырое совсем помещение. Там нам было уже хорошо, у людей была картошка. Мама ходила и собирала очистки, а потом пекла их на печи. И такие они вкусные были. А дальше спас случай. Дедушка был мастером по выделке кожи. И на третий год всю нашу семью забрали в Игарку – туда привозили скот для выделки. Только благодаря этому мама, сестра, дедушка и я остались живы.

– Как к вам относились местные жители?

– Местные нас не любили и называли фашистами. Бабушка на улице в котелке варила тюрю и разливала нам по консервным банкам – посуды не было, горячо, сразу не возьмешь. А русские ребятишки бегали вокруг и плевали в котелок. Что нам было делать – не выливать же, мы это ели. В Игарке я из-за чирьев еще год в школу не могла пойти, они кровоточили и одежда к коже прилипала. А когда поджили и пошла, тоже приятного мало было. Помню, сижу, а за мной мальчишка весь урок тыкает и тыкает меня в спину острием пера, а я пожаловаться боюсь. Никем мы были для местных. Училась я неплохо, и мне все кричали: “Дай списать, фашистка!” Чуть постарше стала, у меня одно в голове: никогда за русского замуж не пойду. Ведь у нас многие, перепуганные, выходили, чтобы поменять фамилию. А у меня такой характер: думала, какая есть, оскорбленная и униженная, такой и останусь на всю жизнь.

– Как вы познакомились с будущим мужем?

– Наше знакомство – чистая случайность. В 1964 году встретились на свадьбе у знакомых. Он только меня увидел и сказал, что я его будущая жена. Я, конечно, возмутилась, но мы стали общаться. Так и выяснили, что у нас общее прошлое. Больше друг без друга уже не смогли.

– Были ли мысли вернуться на родину после реабилитации?

– Когда наши дочки родились, мы хотели поехать домой, даже документы подавали. Но нас не пустили: несмотря на реабилитацию, возвращаться на историческую родину нам было нельзя. В любой другой регион, но только не домой. Позже, когда открыли границы, многие наши начали уезжать в Германию. Мы тоже думали об этом, но я родилась в России, столько здесь пережила, это моя историческая родина. Да, мы здесь “фашисты”, но и там мы были бы чужими. Поэтому решили остаться.

– Вы получили хоть какую-то компенсацию от государства после реабилитации?

– Мой дядя уже в 70-х годах долго хлопотал, и ему выдали 10 000 рублей, так как дом был записан на него. Он поделил эти деньги между членами семьи, которые на тот момент остались в живых. Но это были сущие копейки.

После реабилитации Полина Эмануиловна всю жизнь проработала бухгалтером на Игарском лесокомбинате, а Александр Яковлевич был там же слесарем, токарем и начальником цеха, а позже – директором электростанции в Игарке. В 1995 году они ушли на пенсию и в этот же день улетели из Игарки в Красноярск к дочерям, поселились там насовсем. Сейчас Полине Бауэр – 79 лет, Александру Бауэру – 83 года. Они живут в двухкомнатной квартире в Красноярске, ухаживают за дачей – выращивают овощи. У них две дочери и четверо внуков.

– Вы всю жизнь прожили в Сибири, как вы считаете, вы, наконец, стали здесь своими?

– Нет, так и не стали. Национальная вражда, которую мы ощущали тогда, есть и сейчас. Буквально недавно с соседкой по даче поспорили, а она мне: “Не нравится, езжайте в Германию”. Здесь, в Сибири, мне еще очень долго снился родной дом. Нет, я не хотела в него вернуться, но во сне постоянно видела. И в 1974 году мы с мужем решили поехать ко мне на родину. Адрес: Фабричная, 35, я помнила наизусть. Поспрашивали у прохожих, подошли, увидела домишко, я будто только вчера из него вышла. Длинная летняя кухня во дворе, печь посреди комнаты – еще дедушка мой ставил, все так же осталось. Муж сфотографировал меня на память на фоне дома, и в этот же день мы уехали. Больше он мне никогда не снился.

Вообще, по сей день мы здесь, в Сибири, чужие. Это не кончится, наверное, пока мы все не ляжем в могилы. Может быть, нашим детям будет легче, они-то уже поменяли фамилии на русские.

Как менялись фамилии российских немцев?

Валентин Бочкарёв
Foto: shutterstock.com

Всего за четыре года, с 1764 по 1768–й, на Поволжских землях, где сегодня расположены Саратовская и Волгоградская области, было основано 106 немецких колоний с населением более 25 тысяч человек. С тех пор количество колоний беспрерывно росло, и в начале 20 века их было уже 190, а население, состоящее почти полностью из этнических немцев, насчитывало более 400 тысяч человек.

Процесс переселения немцев совпал со временем, когда в России проходило массовое предоставление фамилий населению. Этот процесс проводился поспешно и, соответственно, с неточностями и ошибками. Затронул он и немцев-колонистов. Даже сегодня исследователи генеалогии поволжских немцев сталкиваются с огромными проблемами, пытаясь выяснить происхождение фамилий родственников. К тому же данные о поволжских немцах разбросаны, они содержатся в различных, не связанных друг с другом, источниках. Это и корабельные списки Ивана Кульберга 1766 года, и списки первых поселенцев 1767 года, а также семейные списки, документы переписи населения от 1811, 1834, 1850 и 1857 годов, церковные книги. Очень часто записи в документы производились малограмотными исполнителями, часто только на слух, без знания немецкого языка, а тем более, его тонкостей. Например, людей с именами Johann и Johannes записывали Иванами, а с именами Heinrich и Andreas – Андреями. Таких примеров можно привести множество.

После того, как для колонистов была введена воинская повинность, а их контакты с русскоязычным населением значительно расширились, среди немцев-переселенцев стало модным хвастовство знанием русского языка, обращением друг к другу на русский манер типа Ифан Ифанофич или Антрей Антреефич. Кстати, у многих немецких семей традиционно не было большого разнообразия в именах, многие поколения использовали определённый набор в течение многих веков. Показательны в данном случае обращения к детям: Dem Johann sei Johann sei Johannje или Jacob sei Jacob sei Jacobje и т. д.

Рассматривая проблему написания фамилий колонистов, нужно принимать во внимание многообразие диалектов и произношений в немецком языке, а также восприятие иностранного языка людьми, не знающими его. Показательным примером в этом случае может служить классическая метаморфоза фамилии Моллекер – Mileker, Milecker (Stumpp), Müllecker (Pleve), Muehlecker (Mai) или Феллер – Veller, Feller, Föller и т. д.

Особенности записи немецких фамилий находились в прямой зависимости и от личностного фактора, от того, как их записывал регистратор, например служитель церкви, от его личной грамотности. В первый раз пофамильная запись колонистов проводилась либо помощниками русских дипломатов, либо вербовщиками, зазывающими немцев на поселение в Россию и для составления отчётности за выданные деньги на проезд до Любека. Большинство этих документов не сохранилось.

Впоследствии списки составлялись форштегерами (старостами), при этом запись фамилий велась на слух. После того, как колонисты прибывали в Ораниенбаум, списки для выдачи денег на питание уже составлялись русскими чиновниками, и, соответственно, возникала ещё большая путаница.

Во время переезда колонистов из Петербурга в Саратов, русские офицеры, которые их сопровождали, делали собственные записи фамилий для финансовых отчётов. Таким образом, фамилия Meier могла быть записана как Maier, Meyer, Diel как Diehl, Tiehl и т. д. Было много и других искажений. Взять хотя бы такой случай. При посадке в поезд в Любеке был записан колонист Anderson. В Ораниенбауме его записывали уже Эндерсоном, в Саратове – Эндерсеном, а при формировании колонии как Enders. Распространенная католическая фамилия Klobeоrdanz записывалась как Klopertanz. Колонисты с фамилий Tietel даже могли забыть, что они являются родственниками колонистам Dietel, потому что при переходе в другую колонию в документах были допущены неточности. Известно, что в некоторых сочетаниях двойных имён употреблялись оба имени, особенно женские. В сокращённой форме они образовывали устойчивую форму, например, Anna Maria – Annamri, Anna Elisabeth – Annabeth, Luisa Elisabeth – Lisbeth и т. д.

До 1874 года при написании немецких имён и фамилий отчество не применялось. Но после того как колонистами был получен статус поселенцев с имущественными правами, во всех документах начал использоваться русский вариант с отчествами. А с 1880-90 годов в официальных документах активно применялась замена немецких имён на русские. Вильгельм становился Василием, Фридрих – Фёдором, Георг – Егором, Готтлиб – Фомой, Конрад – Кондратом, Генрих – Андреем и т. д. В то же время в церковных записях немецкие имена сохранялись в оригинале. Во многих семейных списках происходило слияние немецкого и русского написания имён. Немало колонистов имело двойные имена. Они предназначались для официальных ситуаций – крещения, брака, регистрации смерти, составления других важных документов. В быту же всех звали только по второму имени, как мальчиков, так и девочек, что зафиксировано в архивных документах. И в том случае, когда, например, кто-то указывал своего родственника на основе имени, сохранившемся в семейном предании, то в обнаруженных архивных документах оно обязательно оказывалось на втором месте.

Известно также, что в каждом роду имена по традиции повторялись из поколения в поколение. На этой основе становится понятно, почему многие не знали, что их деда или прадеда звали, например, Иаганн Тобиас, ведь по-домашнему все звали его Тобиас.

Тема трансформации немецких имён и фамилий колонистов в русскоязычном окружении очень интересна и таит в себе ещё много загадок и драматических тайн. Ведь период жизни поволжских немцев в советское время добавил не только дополнительные проблемы, связанные с поиском происхождения фамилий, но и выяснением судьбы их носителей, безвинно сгинувших в сталинских лагерях и застенках. После начала войны с Германией немцы Поволжья были подвергнуты жестоким репрессиям и полностью выселены в Казахстан и отдаленные области России. А, некогда экономически развитая благодаря стараниям колонистов территория бывших немецких поселений, была поделена между Саратовской и Сталинградской (Волгоградской) областями.

Немецкие термы – от древних римлян до наших дней

Алла Треус
Foto: shutterstock.com

Русские туристы давно облюбовали Германию. Но если сегодня большинство едет, чтобы посетить культурные и исторические памятники или развлекательные мероприятия, как Октоберфест, то более ста лет назад русская знать посещала немецкие земли с целью оздоровления и отдыха «на водах».

Наверное, самым знаменитым визитером терм был царь Александр II. Он часто приезжал в городок, который ранее знать именовала даже летней столицей Европы – Бад-Эмс (Bad Ems). Сегодня там, на набережной реки Лан, можно увидеть бронзовый бюст императора. Также сюда неоднократно приезжали Федор Достоевский и Николай II.

Интересно, что 300 лет назад Бад-Эмс был маленьким поселением, где насчитывалось менее десятка домов, но с открытием рекреационной зоны городок значительно разросся и стал известен далеко за пределами страны. Самая старая терма Германии, как и полагается, находится в одном из самых старых городов – Трире. Первые купальни здесь основали ещё древние римляне. В Трире и сегодня можно полюбоваться развалинами античных терм. Само слово «терма» происходит от латинского названия термальных источников. Первые подобные купальни строились у теплых источников, именно ради них знать со всей Европы съезжалась на территорию Германии. Позже термами начали называть и искусственно подогреваемые купальни.

Традиционные купальни строятся на термальных минеральных источниках либо же вблизи их. Во втором случае вода в термы поступает по трубопроводу непосредственно из природного водоема. Главная цель таких купален – оздоровление, а отдых и развлечения являются второстепенными функциями. Во многих немецких термах, как в библиотеке, просят вести себя тихо. Есть целый список правил: сколько можно находиться в целебной воде, какой должен быть перерыв между купаниями и т.д.

Одним из элементов термы является сауна. Обычно она не одна – в купальнях обустраивают несколько «парилок» с разными температурными режимами и элементами терапии, как-то лечение ароматами и т. д. Так, на обустройство одной из саун под Кёльном (терма Mediterana) потратили около 2 млн. евро. В этом помещении потолок и стены выложили розовой тибетской солью.

Большинство немецких саун смешанные: они предназначены для одновременного посещения мужчинами и женщинами. Форма одежды здесь Textilfrei, то есть посетители должны находиться в «парилке» абсолютно обнаженными. Конечно, застенчивые люди могут закутаться в полотенце, но это скорее исключение. Нужно сказать, что в некоторых термах всё-таки встречаются комнаты для дам – Frauensaunaили Damensauna. Реже встречаются женские банные дни. Что касается перекусов или даже выпивки, то они разрешены лишь в специальных буфетах или ресторанах при купальнях, но никак не в самых термах.

История Драхенбурга – сказочного замка в Германии

Ольга Брайляк
Foto: shutterstock.com

Замок Драхенбург относится к наиболее крупным зданиям Германии, построенным в позапрошлом веке. Этот изысканный замок с интересной историей расположен недалеко от Бонна.

У дворца очень выгодное с живописной точки зрения расположение – на берегу Рейна на небольшом склоне горы, высота которой чуть больше 300 метров. Несмотря на всю сложность и масштабность здания, его строительство длилось только два года. Стоит отметить, что построено оно в неоготическом стиле и должно было стать резиденцией для одного богача, хотя он там так и не жил даже дня.

В 1903 году во дворце был открыт музей, но ровно через 30 лет, когда к власти пришел Гитлер, дворец переоборудовали под нужды католического интерната. А по иронии судьбы уже через несколько лет там проводились занятия нацистской школы.

Во время войны дворец претерпел разрушения, однако был отреставрирован уже в 1948 году. Тогда же его передали в использование железнодорожному училищу, а спустя двадцать лет власти почему-то хотели и вовсе его снести. Этого так и не случилось и уже спустя некоторое время в замке снова заработал музей, который и по сей день знакомит посетителей с историей Северного Рейна-Вестфалии.

Что касается горы, на склонах которой размещен замок, то она называется Драхенфельс, и о ней также существует много интересных легенд. Согласно одной из них, история горы напрямую связана со знаменитыми Нибелунгами. Если верить преданию, как раз в этом месте Зигфриду удалось уничтожить дракона по имени Фафнир.

Кроме того, на горе можно осмотреть руины ещё одного замка, некоторые части которого сохранились со Средневековья: туристы могут добраться до него с помощью фуникулера и отправиться на небольшую пешую прогулку.

Замок на воде в Германии

Ольга Брайляк
Foto: shutterstock.com

Меспельбрунн – один из самых красивых замков во всей Германии. Он назван в честь города, на территории которого расположен, – недалеко от Франкфурта и Вюрцбурга. Находится он на берегу озера и окружен лесами.

Замок является частной собственностью графской семьи Ингельхайм. Члены семьи занимают южное крыло здания, а все остальные его части – нежилые и доступны для посещений и туристических экскурсий. Несмотря на свою долгую историю, помещения замка не создают впечатления музея, наоборот – большинство комнат и залов очень уютны и красивы. Потому не удивительно, что Меспельбрунн получил славу самой посещаемой достопримечательности на севере Баварии.

Замок был построен посреди долины и благодаря этому, по словам экспертов, уцелел во времена Тридцатилетней войны и не был разрушен за годы двух мировых войн. Кроме того, Меспельбрунн входит в число тех немногих немецких замков, у которых сохранились изначальные формы и размеры, что, в принципе, бывает довольно редко. Историки утверждают, что самую старую часть сооружения построили еще в 13 – м веке.

Согласно официальной версии, одним из первых владельцев этой местности был некий Эаманн Эхтер – хозяин жилого дома, который находился на месте замка до начала его строительства. Через несколько десятков лет (середина 15 века) его сын занялся укреплением отцовской постройки и достроил более крепкие стены, башни, а также ров, в результате чего замок и стал своеобразной оборонительной усадьбой.

Cвидетельства участников событий в «Аушвице» получили специальный статус ЮНЕСКО

Алла Треус
Foto: shutterstock.com

Судебные разбирательства 60-х годов в городе Франкфурт для многих немцев впервые раскрыли подробности нацистских преступлений прошлого. Более 400 документов и 100 аудиозаписей подробно излагают события времен Второй мировой войны в концентрационном лагере «Аушвиц».

В понедельник, 30 октября, специализированное учреждение ООН по вопросам образования, науки и культуры и ЮНЕСКО, предоставило особый статус наследия документам и кассетным записям из первых допросов по делу «Аушвица», которые состоялись в начале 1960-х годов в немецком городе Франкфурт. Организация присвоила этот статус задокументированным свидетельствам в рамках своей инициативы «Память мира», целью которой является сохранение и обеспечения доступа будущих поколений к документам, имеющим историческое значение.

В печатных документах и звукозаписях подробно рассматриваются судебные процессы над 22 преступниками, обвиняемыми в совершении убийств и соучастии в совершении убийств в лагере смерти «Аушвиц-Биркенау» в оккупированной нацистами Польше во время Второй мировой войны. Более 1 млн. человек, подавляющее большинство из которых – евреи, были убиты в «Аушвице-Биркенау» в период с 1940 по 1945 год.

Судебные процессы, проходившие между 1963 и 1965 годами, были одним из первых событий, из-за которых многие немцы столкнулись с отголосками ужасающих нацистских преступлений во время войны. В общей сложности немецкие прокуроры опросили 360 мужчин и женщин, в том числе 221 пострадавших и 85 членов «СС», элитного нацистского подразделения, совершившего множество зверств в военное время.

Сборник из 454 документов и 103 аудиозаписей хранится в государственном архиве федеральной земли Гессен.

Борис Рейн, министр науки и культуры Гессена весьма позитивно отреагировал на сообщение ЮНЕСКО. «Признание подкрепляет уникальную историческую и социальную значимость документов для послевоенной истории и культуры памяти Германии», – отметил господин Рейн.

Представительница партии «Союз 90/Зеленые» в земельном парламенте Гессена заявила, что решение подчеркивает «важность документов для нашей истории, призывает нас быть бдительными и противостоять тем, кто отрицает, преуменьшает или пытается провести черту и забыть эти преступления».

Новые данные могут помочь разгадать тайну гибели Дага Хаммаршельда

Причиной гибели Дага Хаммаршельда не могла быть ни ошибка летчика, ни технические неисправности. Новые данные позволяют с большой долей вероятности предположить, что его самолет был сбит либо с земли, либо с воздуха. Таковы выводы нового доклада Мохаммеда Чанде Усмана, бывшего руководителя Независимой группы экспертов, расследовавшей обстоятельства гибели второго Генерального секретаря ООН.

От Великобритании, США, ООН и частных лиц Мохаммед Чанде Усман получил информацию о том, что в 1961 году родезийские и британские власти перехватывали ооновские сообщения в Конго. При этом впервые США подтвердили, что в роковую ночь в Ндоле и вблизи нее присутствовали американские военные самолеты, аппаратура которых позволяла им перехватывать, передавать и получать сообщения в большом радиусе.

Кроме того, также впервые, стало известно, что в тот момент Конго и вблизи него присутствовали агенты разведывательных, охранных и оборонных ведомств США и Великобритании. По мнению Усмана, это значит, что в архивах этих ведомств, скорее всего, хранятся сведения о причинах крушения самолета.

Даг Хаммаршельд погиб в результате авиакатастрофы 17 сентября 1961 года. Генеральный секретарь направлялся в Ндолу в тогдашней Северной Родезии, чтобы добиться прекращения огня между конголезским правительством и повстанцами. В результате нескольких расследований был сделан вывод о том, что причиной гибели Хаммаршельда стала ошибка летчика.

OknoEu.de
Используя этот сайт, вы даёте своё согласие на использование файлов cookie. Это необходимо для нормального функционирования сайта. Дополнительно.