Миротворец, коллаборационист, изгой. Он говорил, что французам никому не нужно помогать и умер беженцем в Италии
Миротворец, коллаборационист, изгой. Он говорил, что французам никому не нужно помогать и умер беженцем в Италии
Французам никому не нужно помогать. Национальный эгоизм и воздержание от сопротивления Германии проповедовал в 1939 году французский политик Марсель Деа, социалист с фашистским уклоном. Коллаборационист, умерший в итальянском монастыре.
85 лет назад началась Вторая мировая война.
Читайте также: Партия Вагенкнехта хочет сближения с Россией
Хорошее начало
Деа происходил из семьи республиканцев и патриотов. Блестяще окончил Высшую нормальную школу в 1914 году, участвовал в Первой мировой войне. Вернулся с войны в звании капитана c орденом Почетного легиона, получил степень по философии и социологии. Он считал себя верным «окопному братству». «С двадцати до двадцати четырех лет мы были солдатами, бойцами — и только. Этот опыт сформировал, замесил и запечатлел нас навсегда».
В 1936 году занимал пост министра авиации в левоцентристском правительстве Сарро. В 1930‑х годах выступал с антинацистских позиций. Он осуждал гитлеровский режим, входил в организации антифашистской интеллигенции. Протестовал против расистских кампаний и антисемитских преследований в Германии, состоял в комитете защиты евреев.
Будучи чистокровным французом, из солидарности называл себя «человеком смешанной расы».
Элементом программы Деа был пацифизм, убедительный в устах боевого офицера, награжденного за воинскую доблесть.
Он возражал против вмешательства Франции в испанскую гражданскую войну на стороне республиканцев – и тем самым фактически поддерживал франкистов.
Звездный час
В 1939 году, 4 мая, Деа опубликовал в парижской газете L’Œuvre ту самую одиозную статью Mourir pour Dantzig? («Умирать за Данциг?»).
В статье приводился текст ультиматума, направленного Германией против Польши с требованием передачи Вольного города Данцига в состав Германии. Деа выступал против вмешательства Франции в этот территориальный спор и выступления на стороне Польши. И аргументировал тем, что это противоречит интересам Франции, а Гитлер после присоединения Данцига якобы умерит свои аппетиты.
При этом он исходил из социальных мотивов: «Французские рабочие и крестьяне не должны проливать свою кровь за чужое дело».
Деа обвинил поляков в истеричном поведении и втягивании Европы в ненужную войну, призвал французов не проливать кровь за безответственных, по его мнению, польских политиков, и выразил сомнения в способности Польши вести хоть какую-либо продолжительную войну.
Антигитлеровскую систему коллективной безопасности Деа считал британским проектом имперско-экономической конкуренции с Германией. Он осудил англо-французские военные гарантии Польши, выступал за нейтралитет Франции.
«Совместная с нашими польскими друзьями защита наших территорий, наших производств, наших свобод — это перспектива, которая поможет внести свой вклад в поддержание мира. Но умереть за Данциг — нет!»
На этой почве началась переориентация Деа на сближение с гитлеровским Рейхом.
Специфический антифашизм
Да и авторитарно-корпоративистские взгляды Деа, близкая ему эстетика военного коллективизма имели сходство с элементами идеологии НСДАП. Деа примыкал к правому крылу соцпартии, осуждал марксизм и в особенности опыт СССР. Это учение и эту систему он считал худшим врагом европейской цивилизации и принципов Французской революции. Но его версия социализма не лишена фашистских акцентов.
Он выступил за эволюционную трансформацию капитализма через распространение трудовой собственности, особенно крестьянской и мелкоремесленной, развитие корпоративизма, расширение государственного сектора и государственного регулирования экономики. Эта концепция, получила название Le planisme – «планизм».
Деа важное место отводил созданию «антикапиталистического фронта», главной социальной силой которого виделось французское крестьянство. Промышленность Деа предлагал строить на основе системы картелей, координируемых госорганами. Идею диктатуры пролетариата, интерпретировал как «демократию, вплотную занимающуюся социальными проблемами».
Создание широкого популистско-«планистского» движения Деа считал средством «обогнать фашизм» – укрепить государственную власть и провести социальные преобразования на демократической основе. Вообще-то это по факту попытка «обогнать», уравнявшись или даже превзойдя, но как-то странно.
Неспецифический коллаборационизм
Что дальше? Дальше предсказуемо.
Через год, 10 мая 1940 года, Гитлер пошел в атаку на Францию. После разгрома французских войск весной-летом 1940 года Деа поддержал коллаборационистский курс Петена-Лаваля. Он учредил партию Национально-народное объединение, с довольно однозначным фашистским уклоном. Деа планировал создание единой «партии французской национал-социалистической революции».
Партия Деа все же сохраняла наружные элементы французского патриотизма. Они проводили церемониальные мероприятия, защищали французские символы, например, изображения Марианны. Выглядит жалко, но ровно столько это стоило.
16 марта 1944 года Деа по требованию немцев вошел в правительство Виши и занял пост министра труда и национальной солидарности. С этого момента он лишился последних признаков самостоятельности по отношению к коллаборативному мейнстриму.
Уже летом 1944 года Деа с другими видными коллаборационистами и просто сторонниками режима Виши перебрался в Зигмаринген, город в Баден-Вюртемберге.
По горным тропам
В апреле 1945 года Деа под вымышленным именем бежал из Германии по горным тропам в Италию. Деа, атеист «по рождению», принял католицизм и после разных передряг поселился в монастыре Сан-Вито, недалеко от Турина. Преподавал в монастырском интернате.
Французский суд заочно приговорил его к смертной казни за измену. Его искали, но Деа ловко скрывался и умер своей смертью через десять лет.
Читайте также:
- Что победа России в Украине будет значить для Германии
- Почему украинская армия вошла на территорию России?
- Шольц и Макрон: “Франция и Германия – очень важная пара”