Страхи и угрозы стали в наши дни важным содержанием актуального опыта многих наших современников. Какая-то в мире струна оборвалась, или бадья упала в шахту, как в одной чеховской пьесе? И как с этим жить?

Страшно жить фото 1

Современные политические страшилки и пугалки внезапно стали весьма крайне востребованным жанром. Они могут парализовать волю. Но можно и вдохновиться на то, чтобы превозмочь эту болезнь исторического момента.

Читайте также: Яд лягушки

Черная Рука ищет тебя

Если бы кто-то взялся составлять энциклопедию страхов, то моим скромным вкладом в нее был бы рассказ о домовом.

Домовой появлялся внезапно, когда я оставался в комнатах один. Он выбегал из-под порога. Это был старичок моего роста, с безумными глазами, в коричневых штанишках с лямками, наподобие тех, что были у меня и являлись самым модным предметом моего детского гардероба. Старичок был полупрозрачен. Он в один момент, не глядя на меня, шустро пробегал комнату насквозь и нырял под столик со швейной машиной.

Трудно себе представить, о чем мы с ним могли бы общаться. Но не общались ни о чем. Он пропадал бесследно, а мной овладевал дикий ужас, и я запоздало начинал рыдать и звать на помощь, которая была, в общем-то, не нужна. Вбегали люди, обнимали, прижимали к груди, можно было жить дальше.

До следующего явления.

Уже и дома того давно нет. И только ветер свищет в ветках берез. Жизнь пролетает, как этот странный фантом, мимо и мимо. Но я не знаю, то ли это был наполовину материализовавшийся плод моего обостренного воображения, то ли какой-то бытийный эксцесс.

В бытность мою сугубым позитивистом мне казалось, конечно, что это не более чем мозговая игра. А когда со временем я стал доверчивее к мистическим подоплекам, у меня не стало однозначного ответа на мои вопросы. И осталось только воспоминание о сгущенном до осязательной полноты детском испуге.

Вообще в прежние годы напугать ребенка было нетрудно (не знаю, как сейчас).

И пугалками-страшилками о ищущей меня Черной Руке, или просто о фантомальной Тьме, напомню почти классический сюжет: «Однажды черной-черной ночью на черном-черном кладбище открылась черная-черная могила. Из нее вышел черный-черный покойник и пошел в черный-черный дом на черной-черной улице черного-черного города. Зашел в черный-черный подъезд, открыл черную дверь и вошел в комнату, в которой спала маленькая девочка. Он подошел к ней и сказал: «Отдай мое сердце!»» (Тут рассказчику полагалось схватить слушателя за руку или стукнуть по спине – сердце рвалось из груди и крик из глотки.)

И литературными внезапностями, и фокусами игрового кино. В тринадцать лет я смотрел в кинотеатре фильм Андрея Тарковского «Солярис» – и вздрагивал, закрывая глаза, когда на космической станции навстречу герою выкатывался откуда-то детский мячик. Но уже не кричал; может быть, потому что рядом сидела девушка постарше меня, и нервы у нее были как канаты. Она не пугалась.

Да и странно ведь пугаться тому, чего нет. Явлениям, которые отсутствуют. Или нет?

Делается жутко

Философский взгляд на вещи погружает нас в тайны экзистенции. Испуг начинает выглядеть как опыт особого рода. Как прорыв пестрой ткани посюстороннего бытия и как дверь в иное.

Для религиозного сознания страшна и ужасна встреча с Богом, обновляющая целиком состав твоего бытия. Про это – библейские истории Авраама и Иова. Страшна, как объяснял еще датчанин Кьеркегор, личная свобода, вынуждающая принимать решения и отвечать за них. Трактат «Понятие страха» (Begrebet Angest), написанный в 1844 году под псевдонимом-маской Вигилия Хауфниенсия, посвящен им феномену первородного греха, «наследственного греха» (Arvesynd) как источнику страха (Angest). «Страх и трепет» – так назывался другой его трактат.

Особое состояние – страх перед небытием, перед самоутратой, перед истребительной силой времени и бесконечной бездной забвения. Страх не быть искушенного испытателя человеческих состояний Мартина Хайдеггера. «Туда ли я иду вообще?..» – задается человек вопросом и страшится и не получить ответа, и услышать ответ. «Бывает ли в нашем бытии такая настроенность, которая способна приблизить его к самому Ничто? Это может происходить и действительно происходит – хотя редко, только на мгновения, – в фундаментальном настроении ужаса <…> В ужасе, говорим мы, «человеку делается жутко». Что «делает себя» жутким и какому «человеку»? Мы не можем сказать, перед чем человеку жутко. Вообще делается жутко. Все вещи и мы сами тонем в каком-то безразличии. Тонем, однако, не в смысле простого исчезания, а вещи повертываются к нам этим своим оседанием как таковым. Проседание сущего в целом наседает на нас при ужасе, подавляет нас. Не остается ничего для опоры. Остается и захлестывает нас – среди ускользания сущего – только это «ничего». Ужасом приоткрывается Ничто».

Как впустить в свое сознание человеку: «я жил, писал, любил», согласно автоэпитафии Стендаля, – но что это все значит, если вечность утрачена или ненадежна, а мироздание смотрит на тебя безумным взглядом деревенского старика-домового?

Восток трепещет

Теперь мы, кажется, достаточно подготовлены, чтобы оценить один из вызовов текущего момента.

В современном мире страхи поставлены на поток. Общество риска не может без них обойтись. Пугает искусство. Пугают массмедиа.

Страхами манипулируют. Спекулируют. Водят за нос. Покупают задешево. Политики, экономисты, пропагандисты, сочинители страхов и тайн.

Одна из самых долгоиграющих пластинок в этом роде в СССР и его актуальном клоне – расширение блока НАТО. Который продвигается на восток наподобие пресловутой Черной Руки из детских страшилок, неумолимо приближающейся к тебе по ночному городу.

Этот ужас удавалось эксплуатировать в прошлом веке, но загадочным образом он откочевал и в наше столетие. Свеж и бодр, как огурец.

Как-то от этого зависит размах крыльев орла-мутанта, горделивого реликта византийской имперской славы.

Казалось бы, страны Балтии давно уже «там», и это не создает существенных (и даже несущественных) проблем, но требования гарантий неприема Украины в НАТО звучали все ультимативней, пропагандистский фантом сгущался – и стал одной из причин, чуть не главной, если верить телевизионным оракулам и медийным авгурам, катастрофического разворота событий в первые месяцы этого года.

И вот новость самых последних дней. 18 мая Финляндия и Швеция подали заявления о вступлении в НАТО!

Комментариев на сей счет дано немало. И трудно спорить с тем, что сюжет этот парадоксален. Всего лишь несколько лет назад только 20–30 процентов финнов поддерживали идею вступления в НАТО, сегодня же – 76 процентов. И намерения мирных скандинавов, отчаянно державшихся за свой нейтралитет, и практически единодушная поддержка этого решения в союзном этим двум странам лагере стали следствием встречного испуга с геополитической подоплекой, поиска гарантий от потенциальной угрозы.

Предстоящий раунд расширения НАТО – побочный продукт украинского анабасиса сопредельной восточной державы, напуганной перспективой этого самого расширения (или сделавшей вид испуга).

В этом нагнетании реальных и фантомных страхов, в чехарде политических провокаций и ментальных манипуляций, испугов и уязвимостей, шантажа и угроз, информации и дезинформации есть нечто иррациональное. Так когда-то начиналась Первая мировая война, из хаоса взаимных претензий, обвинений, подозрений и амбиций. Теперь характер событий, конечно, иной – и мы в нашем веке, по идее, чрезвычайно далеки от времен, когда империалистические хищники делили мир. Однако что-то слышится родное в долгих песнях ямщика, и мерещится здесь какая-то фальшь, распознанная мной, помнится, еще на заре туманной юности, когда я, беспечный идиот, напрочь отказался верить в угрозу внешней агрессии. И только скептически морщился, когда моего слуха достигали истерические завывания с тогдашних медийных гор.

Кстати, рифмой к тогдашнему моему скепсису для меня стало удивительное признание корифея евразийского хора, который взял да и объявил 16 мая, что у нас «нет проблем с этими странами, расширение НАТО за их счет угроз России не создает». 

Однако печально, что возгонка страхов продолжается и мы, наконец, остановились сегодня в каком-то очень недлинном шаге перед ядерным конфликтом, угрозой применения тактического ядерного оружия.

Один канадский теоретик прогнозировал лет пятнадцать назад, что человечество, скорее всего, не доживет до 2020 года. Это предсказание казалось забавной причудой алармиста. Но ему есть шанс сбыться.

Об этой ситуации со всеми ее рефлексами мы будем когда-нибудь потом вспоминать с горечью и печалью – если, конечно, будет кому вспомнить. Ну а пока, по крайней мере, агония происходит публично. Читаю комментарии к текущим событиям на форумах, где публика ищет слова для понимания и оценки ситуации. И вижу: ищет, но не находит. Маразм, как говорится, крепчает.

Иногда в сторону географическую. Вот так, к примеру, цитирую: «На западе власть захватили сатанинские иезуито-масоны поэтому ждать оттуда чего-то хорошего это глупо… Вот бы перенести столицу за Урал! Россия станет азиатской страной! Может в другом месте России будет благополучие и расцвет цивилизации?!»

Иногда в направлении странных надежд на глобальный обвал, в котором нас не оставит Фортуна. «Все решит спад экономики в Европе, голод и холод… Чуть больше мишеней, чуть больше ракет… Ядерного армагеддона НАТО боится»…

«Вы просто сошли с ума, мозг повредил или всем известный вирус или дикая злоба, которая в конечном итоге сожрала последние мозги», – пишут там, на форумах в интернете, граждане, умеющие так или иначе поставить диагноз. Но правильный диагноз – это лишь начало пути.

Общество риска, красноречиво описанное Ульрихом Беком, повернулось к нам какой-то особенно мутной гранью. Однако Бек умер семь лет назад. И некому в одиночку разрешить коллизию этих мучительных дней, ни философу, ни политику, ни вождю. Из духовного паралича, из ловушки страхов человечеству придется выйти, выплыть к какому новому берегу совокупными усилиями. Каким он будет? Если бы знать…

Найдутся ли силы и хватит ли их? Я оптимист.

Головановы закопают быстро

Ну а за Уралом, куда некоторые мечтают перенести столицу, очень своевременно только что состоялся, как сообщают российские медиа, первый всероссийский чемпионат по скоростному копанию могил «Могильный беспредел». Неожиданно символичный.

В Новосибирск съехались восемь команд из пяти российских регионов. Каждая команда должна были на скорость выкопать могилу размером 200 см в длину, 80 см в ширину и 160 см в глубину. Победителями турнира стали отец и сын Вадим и Сергей Головановы из Омской области, им достался главный приз в 30 тысяч рублей. Могилу они выкопали за 38 минут 34 секунды. А организаторы считают, что «при помощи таких мероприятий в ритуальные услуги будут тянуться больше молодых сотрудников. Кроме того, это поможет снизить табуированность ритуальных услуг среди россиян. Соревнования прошли отлично. Не ожидали, что землекопы с таким энтузиазмом отзовутся. Они все очень хорошие ребята, дружные, веселые».

Читайте также:

Подпишитесь на наш Telegram
Получайте 1 сообщение с главными новостями за день, каждый вечер по будням.
Заглавное фото: Wolfgang Hasselmann/unsplash.com

Обсуждение

Подписаться
Уведомить о
guest
1 Комментарий
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Sjon
Sjon
1 месяц назад

Меня больше всего пугает зацензурированность. Я хожу по различным порталам, чтобы собрать полную картину происходящего, читаю вас, американские и российсские сми. Никогда ранее сми не были настолько предвзятыми. Людям подаётся информация только под одним углом. Далеко не все будут искать другие источники как я, а примут ту информацию которую им дали. Выстраивается огромная стена в большой степени влиянием сми. Взят курс на максимальное разобщение и неприятие мнения оппонента. Пропаганда по всему миру, у каждого своя.