Илья Яшин знал, что его посадят, но предполагал, что срок будет меньше, рассказывает журналистка Ирина Баблоян.

Илья Яшин / Mila Larson / shutterstock.com

Российский политик, оппозиционер Илья Яшин был приговорен к 8,5 годам лишения свободы за то, что он комментировал события в Буче и Ирпене и говорил об этом как о преступлениях вооруженных сил РФ. Политик мог остаться за границей, но он сознательно вернулся в Россию, зная, что его арестуют, рассказала журналистка и друг Ильи Яшина Ирина Баблоян в эфире Stratera Show на радио «Голос Берлина» с Машей Майерс и Дмитрием Губиным.

Читайте также: Stratera Show от 9 декабря: Майерс. Губин. Баблоян. Крашенинников

Маша Майерс: Вот смотрите, Кашин постит Телеграмм Захарова, который пишет: в Новосибирске суд приговорил отца за убийство сына топором к шести годам тюрьмы, в Ростове мужику дали восемь лет за убийство собутыльника ножом. Яшину дали 8,5 лет за правду об убийствах в Буче. Ира, почему так жестоко?

Дмитрий Губин: Еще раз напомню, что Ирина Баблоян — последний человек, который видел Илью Яшина на свободе.

Ирина Баблоян: И надеюсь, что я буду его встречать тоже одной из первых. Слушайте, ну, это предсказуемо. Я не думала, что будет меньше. У нас, к сожалению, так работает сейчас судебная система. Я не так давно хотела сделать подборку вообще приговоров. Например, когда штраф дают за обрезание девочек — просто штраф в 30 тысяч рублей врачу, который калечит человека. Когда муж топором зарубил свою жену и его там отпускают через несколько лет. Но вот политические приговоры в России — другое дело. Никаких иллюзий я тут, честно говоря, не питала.

И я даже более того, скажу, я не уверена, что это окончательно, что восемь лет. Ну а как? Алексею Навальному накидывают постоянно. Почему Алексею Навальному позволяли столько времени разговаривать? Я убеждена, что для того, чтобы ему накидывать потом еще сроки за каждое сказанное им в публичном пространстве. Поэтому я даже не удивлюсь, если это не окончательно. И никаких иллюзий я не питаю. Как все сейчас любят говорить, что он выйдет раньше, что они все выйдут раньше. Я не понимаю, откуда такой оптимизм в людях, честно говоря, потому что мне кажется, что никакого «раньше», никакого «после окончания войны» не будет.

Маша Майерс: Есть единственный сценарий, который обсуждается в открытую — это Яшин и Навальный, и другие политические заключенные будут сидеть столько, сколько Владимир Путин находится у власти.
.
Ирина Баблоян: Но даже если мы предположим, что Владимир Путин завтра уходит, умирает или я не знаю, что там с ним случается, но люди в окружении его, они же никуда не денутся. Понятно, что они начнут бороться за власть. То есть у меня нет никаких иллюзий, что моментально это превратится в прекрасную Россию будущего, что она превратится в ту самую прекрасную Россию будущего, о которой мы говорим уже столько лет. Вот этих иллюзий у меня нет абсолютно.

Мы же понимаем, что это какие-то сказки. Если Путина завтра нет, как будто бы все тюрьмы открываются, и моментально все политзаключенные выходят на свободу. Но так же не бывает. Все эти репрессивные законы, их надо же как-то отзывать. Нужно же проводить эти реформы новые, это должны проводить какие-то люди. Эти люди должны быть не связаны с этой политической системой. И в том смысле, что Путина не будет, и путинизм сам куда то исчезнет — я не думаю, что это моментально все закончится.

Дмитрий Губин: Вы знаете, какая штука? Когда было ясно, что будет происходить, что срок будет увеличиваться, я сорвал голос, крича: уезжайте! Я даже записал видео не к Яшину, обращенные к Дудю. Дудь меня послушал, хотя, может быть, и не слышал. Уехал, и тем самым спасся. Иначе кто бы брал за границей интервью у того же Ильи Яшина?

У меня к вам простой вопрос. И я объяснял, почему я так считаю. Я считаю, что мозги для организации партии, способной свергать власть, нужны за границей. То есть если ты хочешь устраивать революцию, как Ленин и Троцкий. Почему они ее устроили? Потому что они были за границей, они сохранили свои мозги. Мы не обсуждаем, куда привела эта революцию. Мы обсуждаем техническую возможность. Поэтому я считаю, если ты хочешь менять Россию — уезжай. Скажите, а вы пытались Яшина отговорить?

Ирина Баблоян: Ни одной минуты.

Дмитрий Губин: Почему?

Ирина Баблоян: Я его слишком хорошо знаю, и я знаю, что этого человека невозможно было уговорить уехать.

Маша Майерс: А как он сам объяснял свою позицию? Вот в личных разговорах то, что, конечно, можно вынести на публику.

Ирина Баблоян: Ну, естественно, мы обсуждали это миллион раз. И каждый раз, когда мы с ним шли гулять, а мы гуляли, мне кажется, каждый день, вот с середины весны и до середины лета мы гуляли каждый день по бульварам, каждый день к нему подходили десятки людей на улице и благодарили его за то, что он делает. Я сейчас не преувеличиваю. С ним просили сфотографировать своих детей. Это вообще просто в какие-то масштабные акции превратилось.

И он мне говорил: Ира, я российский политик, я никуда не уеду. И я даже ни минуты не пыталась его отговорить, потому что я знала, что это бесполезно. Я знала, что его никто не может уговорить уехать. И он мне говорил: Ир, за правду можно и посидеть. Я с этим не согласна. И я бы, конечно, не хотела, чтобы он сейчас находился в тюрьме. Но он мне говорил: если меня посадят, меня же посадят за правду, мне не страшно, мне не стыдно за правду.

Маша Майерс: Он понимал, что его посадят, и он шел на это осознанно, или , в общем, надеялся, что он по прежнему может позволить себе больше, чем любой другой? Потому что мне все-таки кажется, что здесь есть некая то ли недооценка реальности, то ли переоценка собственных сил и собственного статуса, и собственных связей.

Ирина Баблоян: Но Илья, мне кажется, абсолютно точно знал, что его посадят. То есть тут никаких иллюзий не было. Переоценил ли он свои силы — это мы узнаем, когда Илья выйдет из тюрьмы. То есть он был убежден, что его посадят, он знал. Он просто не понимал, в какой момент. Никто не знал, в какой момент.

В личных разговорах Илья говорил, почему-то он был уверен, что ему дадут пять лет. Я не знаю, почему. Хотя даже пять — это чертова вечность. Pussy Riot давали два года или сколько им давали? И мы думали: боже мой, им дают два года — какие-то чудовищные сроки. И когда Илья говорил пять, почему-то он и меня убедил в этом. Когда я услышала, что девять лет они запрашивают, тут, конечно, уже совсем по-другому. Но в том, что он выдержит все это, в этом я не сомневаюсь ни секунды абсолютно.

Маша Майерс: Ты говоришь, что за тобой следили только, чтобы оказать давление на Яшина. Но при этом ты журналист, журналист, который выходит в эфир на YouTube-канале Живой гость и делал это из России. А при этом как ты, конечно, будешь это делать дальше. Как ты собственные риски оцениваешь все таки.

Ирина Баблоян: Одинаково со всеми? Абсолютно нет. Мне кажется, сейчас в России человека, который публично высказывает публично, пусть это на аудиторию в пять человек или на 15 000, или на 5 миллионов, и которые не под наблюдением. Я уверена, что эти списки людей, которые должны подвергнуться репрессиям, по мнению российских властей, они такие огромные и просто руки не дошли еще до всех. Вот и все.

Маша Майерс: Могу ли я трактовать твое заявление, как, скажем так, я понимаю, как позицию Яшина? Я понимаю, что меня посадят, и я к этому готова. Могу ли я так трактовать твои слова?

Ирина Баблоян: Да? Ну как? Я бы не хотела, чтобы меня посадили. Я все таки не политик, я журналист, я не вижу.

Маша Майерс: Извини меня, сельских учительниц.

Ирина Баблоян: Сажают за какие то высказывания.

Маша Майерс: Художниц преследуют, как в случае с цветком.

Ирина Баблоян: Потому что каждый день, когда я шла домой, тем более когда была слежка или что то подобное. И я понимала, что в любой момент, может быть, я свои компьютеры отдала в другие места. Я понимаю, что так любой человек действует, потому что ты готовишься к этому, ты к этому готовишься, ты.

Маша Майерс: Четко либо осознаешь свои риски, либо рассчитываешь на то, что я там слишком маленькая, я слишком незаметная.

Напомним, в видеоформате стрим Stratera Show транслируется ежедневно по будням с 14:00 до 16:00 на сайте нашего издания aussiedlerbote.de.

Читайте также по теме:

Подпишитесь на наш Telegram
Получайте по 1 сообщению с главными новостями за день
Заглавное фото: Mila Larson / shutterstock.com

Читайте также:

Обсуждение

Подписаться
Уведомить о
guest
1 Комментарий
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Alex
Alex
1 месяц назад

> Яшину дали 8,5 лет за правду об убийствах в Буче.

Сами украинцы их убили.
Это обычная практика нацистко-мафиозного режима на Украине.
У убитых были белые повязки, которые носили только пророссийские жители Украины.