В русской литературе второй половины 20 века самое яркое имя — Иосиф Бродский. Нам может это нравиться или не нравиться, но это так. И каждый современный русскоязычный литератор ему завидует, копирует или ниспровергает мэтра с пьедестала. Я, наверное, отношусь к последним.

Бродский в тумане фото 1

Пчелы и мед

Помню, познакомился на чтении с пожилым поэтом и известным пчеловодом. Он мне рассказал: «Я в конце 70‑х писал такие антисоветские стихи!!! Если бы я их кому-то показал, меня бы точно посадили! Я может быть стал бы еще известней поэтом, чем Бродский.

Читайте также: Милые животные

Но я их никому не показывал. Потому что у меня была заветная цель — я хотел стать великим пчеловодом, и я ее достиг. По моей методике пчелы собирают мед по всему свету! Я написал лучшие учебники.

У меня много своих пасек. Я консультирую пчеловодческие хозяйства по всему миру. Мед, то есть деньги, текут рекой. Я очень богатый человек. Но иногда я думаю, а может быть, лучше бы я тогда в конце 70‑х все таки всем показывал свои стихи?»

Альтернативная история

Бродский прибывает в Америку безызвестным иммигрантом. В аэропорту его встречают не представители разных университетов с предложениями преподавать, а должен был встретить друг, но он по незнанию английского поехал в другой аэропорт. Иосиф бегает по аэропорту и, не зная английского, пытается что-то выяснить и ругается про себя. Какого хера он вообще сюда приехал? Кому он здесь нужен?

Ну, Иосиф Александрович понемножку обустраивается в Америке и начинает водить такси и зарабатывать какие-то копейки. Но он же не простой человек, а великий поэт. Это не его грязный удел — водить такси. Он все свои скромные заработки тратит на лучших поэтических переводчиков. Он даже обращается к великому Алексу Сигалу, который берет деньги и пропадает.

Но даже самые лучшие переводчики не могут перевести правильно музыкальность и рифмы русского языка. Тем более что Иосиф еще лезет их учить, как лучше это сделать на английском. Результат катастрофичен. Американские журналы не понимают, о чем идет речь в этих ужасных стихах, и посылают графомана подальше.

Есть еще в Нью-Йорке русскоязычные литературные журналы, которые выходят тиражом 20 экземпляров и проводят литвечера раз в году, на которые приходят три пенсионерки и 5 алкоголиков, которым все равно, что там читают, лишь бы наливали. Бродский блещет на одном из таких вечеров, ему хлопают все пенсионерки. Он соблазняет всех трех пенсионерок и уходит в запой на месяц.

Бродский в Тумане

Все хорошо знают, как самый великий русский поэт нашего времени Иосиф Бродский жить не мог без зимней Венеции. Каждый декабрь он приезжал туда и любил подолгу бродить в густом и влажном тумане, как ежик из знаменитого мультфильма.

Гений долго чесал затылок, любуясь проплывающими из тумана старинными фасадами домов, а когда спотыкался о невесть откуда взявшуюся классическую скульптуру или памятник, аж подпрыгивал, цокал языком и кричал: «Ишь ты! А ну, не балуй!» Неудивительно, что и творилось ему в этом волшебном городе легко и свободно.

Бывало, целый год не идет ни строчки, а как только подплывает катер к венецианской городской черте, так шедевр за шедевром прёт, как паштет из мясорубки. До нас дошло его письмо жене, отправленное в тот год, когда он получил Нобелевскую премию. (Иосиф безумно любил свою жену, не мог прожить без нее ни секунды, но в Венецию она великодушно отправляла его одного, чтобы не отвлекать от писания стихов, которые должны были сделать его знаменитым.)

«Дорогая! У меня в этом городе просто не иссякает вдохновение. Я готов бросаться на колени и признаваться в любви каждой женщине, которая попадается мне навстречу на этих ажурных улицах или миниатюрных мостиках. Что-то в этом тумане особенное, мистическое и романтическое одновременно. Я сейчас здесь гоню одно нетленное произведение за другим.

В среднем три нетленки за два дня. Это сколько получается? Ага! Полторы нетленки в день. Представляешь! Если буду здесь 10 дней — это 15 нетленок. Если 11, то 16,5 нетленок. Задержался бы здесь подольше, хочется шедевров подарить человечеству в этом году побольше.

Но тебя хочется увидеть еще больше».

А вот ее ответ: «Оська! Не хулигань! Насчет женщин на улицах — ты как поэт должен знать, что самая великая любовь платоническая. А 16,5 на Нобелевскую премию может и не хватить. По последним сведениям, годовая норма для Нобеля 19,5. Это значит, что тебе там надо быть не меньше 13 дней. Я тебя, конечно, люблю, но без 19,5 бессмертных творений не смей возвращаться. 19,5 — и Нобель у нас в кармане. Не забывай, что я‑то из царской семьи, а ты кто без Нобеля? Еврейчик, сидевший за тунеядство?»

Девушка, которая лежала обнявшись в этот момент с Бродским под одним пледом в гондоле (?), рассказывает, что после прочтения этого письма от жены с поэтом началась настоящая истерика.

Он расплакался, закричал: «Ну что она в самом деле? Я же уже год, как протестант-кальвинист!» и, напялив дубленку, выпрыгнул из лодки, доплыл до ближайшего перекрестка, вылез, фыркая и отряхиваясь, наружу и побрел, замерзший и мокрый, дальше в тумане вдохновения для новых стихов набираться. Мех у него на спине собрался в пучки иголок, и он исчез из виду, завернув в какой-то крохотный и узенький переулок.

Бухгалтер из Одессы

Бухгалтер из далекой Одессы

Прислал Бродскому в Нью-Йорк свои стихи.

Стихи, конечно, были беспомощны,

Но никто их даже не прочел.

Секретарь Бродского прислал

Стандартный хороший напечатанный отзыв.

«Талантливо и есть потенциал для роста».

У Иосиф Александровича не было времени

Читать сотни писем от поэтов,

Которые слали ему стихи,

Со всех уголков

Русскоязычного мира.

А обрадованный ответом бухгалтер

Бросил семью, детей, работу.

Снял чердак и годами оттуда не выходил.

Все наращивал свой потенциал

Для роста.

Смерть Бродского

Жена Иосифа

Пошла с подругой вечером в бар.

А Иосиф допоздна в своем кабинете

Работал над новой книжкой.

Поздно ночью, его хватил сердечный удар

Бродский упал на пол и

Кричал и никого дома не было.

Он умирал минут десять

В пустой квартире.

А любимая молодая жена

Была в баре до утра.

И я уверен, когда ее подходили

Цеплять мужики

Она им кричала:

«Отойдите! Как вы смеете!

У меня самый лучший в мире муж!

Я его так люблю!»

А Иосиф умер в полном одиночестве

Среди стен, потолка, стульев

Книжных шкафов

Как он всегда и хотел.

Читайте также:

Подпишитесь на наш Telegram
Получайте 1 сообщение с главными новостями за день, каждый вечер по будням.
Заглавное фото: geralt/pixabay.com

Обсуждение

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии