Борис Штейн только окончил полугодовые программистские курсы в Нью-Йорке. Но работу здесь было найти невозможно. Столица мира!

Алабама фото 1

Сюда стремились отовсюду опытные программисты, и начинающим здесь было нечего делать.

Борис несколько месяцев поискал работу в Нью-Йорке и окрестностях и плюнул. Решил ехать, куда возьмут, хоть к черту на рога! Скоро его проинтервьюировали по телефону и взяли на атомную электростанцию в северо-западном Мичигане, прямо у озера Мичиган.

Боря уезжал завтра утром на автобусе в Детройт. Там пересадка на другой автобус в Гранд-Рапидс. Здесь его встречает представитель компании и везет дальше уже на машине, потому что до того городка, где работа, даже автобусы не ходят. Штейн пошел прогуляться по Бруклину.

Было нехорошо на душе. Рыдала мать. Он никогда не уезжал надолго из дому. Ну, может, только в пионерлагеря. Но, кроме матери, была еще одна проблема. Она не зря что-то чувствовала своим материнским сердцем.

Борис соврал на интервью, что хорошо водит машину, а водил он последний раз 8 лет назад, когда брал классы вождения и потом сдавал на водительское удостоверение.

Он боялся, что разобьется насмерть. Закрывал глаза и видел, как его бездыханное тело вырезают из искореженной машины. Только при мысли об этом ноги становились ватными. Смерть маячила на горизонте! Что останется после него?

Тут Боря заметил, что проходит мимо районной библиотеки. Книги его всегда успокаивали. Он зашел внутрь и стал листать книги и журналы. Смертник поднял глаза и увидел прекрасную русскоязычную девушку, работающую за стойкой. Высокая и стройная.

В ее лице было что-то кавказское. Борис бы никогда не подошел к такой красивой, да еще и выше его, если бы он не знал, что завтра уезжает на верную гибель. Какое уже это имеет значение!? Глупо бояться, что девушка отошьет, если через неделю тебя не будет на этом свете и тебе будут петь ангелы.

Он подождал, пока не будет посетителей рядом, подошел и выпалил: “Добрый вечер! Вы самая красивая девушка в Нью-Йорке. Я завтра уезжаю из Нью-Йорка надолго. Может, я уже никогда не вернусь. Вы мне можете дать ваш е‑мэйл, чтобы я просто вам писал”.

Девушка улыбнулась и протянула руку: “Давайте сначала познакомимся. Меня зовут Карина». Через пять минут он получил е‑мэйл и немедленно сбежал, испугавшись показаться надоедливым. На следующее утро Борис уехал.

Читайте также: Месяц в Берлине

Часть 2

Штейн подъезжал на машине к месту следующего проекта. Куда в этот раз занесла его жизнь? Куда ты несешь, жизнь? Киев, Нью-Йорк, Хантсвил в штате Алабама? Кидает как щепку в океане.

Литературный факультет, неудачный роман с итальянской красавицей-поэтессой и сокурсницей Стефани, брошенная аспирантура, алкоголизм, безработица, компьютерные курсы.

Программистский агент не объяснил, где он будет работать, да и какая разница? Завод по производству презервативов или фабрика религиозной христианской утвари. Главное, чтобы деньги платили и сбежать из Нью-Йорка. Правда, там теперь Карина.

Показалась колючая проволока. Вооруженные солдаты на входе. О‑о-о!! Это военная база!!! Два часа держали в отделе кадров. Проверяли документы, брали отпечатки пальцев и выписывали пропуск.

Потом пришел майор и приказал следовать за ним. Борис шел, оглядываясь вокруг. Сейчас покажут замороженный труп инопланетянина с Розуэлльского инцидента? Надо его будет перепрограммировать и оживить? Майор вывел на стрельбище. Рота стреляла по фанерным макетам советских солдат.

Борис вспомнил домашние фотографии папы и дедушки в этой форме. Майор приказал всем остановиться, раскрыл папку и прочел десять фамилий. Солдаты с ружьями наперевес подходили к нам и становились в ряд. Майор представил меня: «Это мистер Штейн из Нью-Йорка. Вы переходите в его распоряжение.

Следующие шесть месяцев он будет вас в компьютерной лаборатории учить последней версии той программы, которой мы пользуемся на базе. Я понимаю, что многие из вас пришли в армию из ферм и в глаза не видели никаких компьютеров.

Может, вы их физически не переносите. Но это, детки мои, армия! Все, что вам нравится или не нравится, засуньте себе в одно место. Можете позвонить и поплакаться своей мамочке! Пускай мистер Штейн на кого-то из вас мне пожалуется. Сгною на гауптвахте!

Отдам под трибунал! Он родом из России. У него сильный акцент, но вы изо всех сил постараетесь его понять. Я сказал изо всех сил!!! Ясно?!! Всем все понятно или у кого-то есть вопросы?!!»

Наступила гробовая тишина. Солдаты смотрели на Бориса исподлобья. Он глядел на еще не остывшие М‑16. Из дул струился дымок. В нос бил запах пороха. Может, зря все-таки бросил он диссертацию о Бабеле?

Часть 3

Борис зашел на обед в Макдональдс, рядом с базой. Стоит в очереди. Подплывает плохо пахнущий американский старикашка и начинает показывать Борису большую монету в специальной стеклянной коробке. И просит всего лишь сто долларов за нее.

Штейн вежливо отказался. А старикашка не унимается: «Молодой человек! Как вам не стыдно? Каких-то сто долларов жалко? Да вы пойдете в любой магазин для коллекционеров в штатах Теннесси или Джорджии, и у вас там с руками эту монету отхватят за тыщу.

Из-за этой монеты в городе Мобил, штате Алабама, в 1870 году двух грабителей линчевали, повесили в центре города. Как они дергались в петле, как они дергались, живчики!»

Часть 4

Нет ничего ужасней моросящего зимнего дождя в тропиках. Среди пальм это совсем тоскливо. Борис сидел с рядовым своего отделения Самуилом в немецкой пивной «Козлиный Домик» возле базы, где учил его играть в шахматы и потягивал баварское “Tucher Helles Hefe Weizen”.

Хрен его знает, что оно обозначает, но хорошее. Самуилу тоже было тоскливо. Любимая девушка осталась в Кентукки. Он кому-то позвонил и вдруг говорит: «Поехали!». Приятели сели в джип и устремились в алабамскую глубинку. Через два часа мы заехали в шикарное поместье.

Их встретила на крыльце в кресле-качалке с винтовкой пожилая женщина по имени Вирджиния. Самуил меня представил: «Вот это Борис. Белый из Европы. Немецких корней, судя по фамилии. Чистый ариец. Свой человек. Можно иметь с ним дело.»

Вирджиния посмотрела на меня дружелюбно и повела в дом: «Я со своим покойным мужем организовала общество «Белое Спасение». Мы заинтересованы в сохранении и процветании белой расы.

Но нам не нужны всякие белые: наркоманы, бомжи или геи. Мы собираем белых людей определенного морального или финансового уровня. У нас есть женщины, которые хотят познакомиться и иметь семью с другими белыми. Они хотят белых детей. Интересно?».

Вирджиния протянула Борису фотоальбом. На него жарким взглядом посмотрели белокурые красавицы, горящие желанием родить детей и спасти белую расу от вырождения. Она продолжила:

- Нас выгнали из Клу-клу-Клана за экстремизм. Но на этой планете у белых нет будущего. Клу-Клу-Клан Алабамы подорвал свою репутацию. Они боятся сейчас запачкать ручонки. А разве так делают революцию?

Там каждый второй — скрытый пидор. Как мы выиграем расовую войну с такими идиотами-лидерами? Но о нас не забыли. За нами должны прилететь и эвакуировать на Сириус. У нашей организации есть сочувствующие в офисе у губернатора и ФБР.

- Звучит очень интригующе. Я должен подумать. Но я ещё должен признаться, что я еврей!

Вирджиния изменилась в лице:

-Самуил! Идиот! Кого ты притянул? Евреев на Сириус не берут! Самуил! Забирай его и убирайся сам, пока я вас обоих не пристрелила!

Через два часа Борис в «Козлином Домике» опять пил Tucher Helles Hefe Weizen с Самуилом. Штейн думал о Сириусе.

Часть 5

Ангелы следили, чтобы с Борисом ничего не случилось, он не погиб, научился мастерски водить машину и с каждым проектом становился все более уверенным в себе программистом. В моменты одиночества, отчаяния и депрессий Карина спасала.

Девушка исправно отвечала на е‑мэйлы, потом дала телефон, и они даже стали созваниваться. Она стала ему самым близким человеком. Борис ей звонил, даже когда она уезжала к бабушке в Махачкалу.

Если бы не она, он бы этого не выдержал. Сбежал назад в Нью-Йорк или что-то с собой сделал. Часто программист закрывал глаза и представлял их свадьбу.

Иногда он даже видел это во сне. Вот она, в белом наряде, такая красивая. Когда закончился проект в Айове, ему предложили совсем уже сумасшедшие деньги в невадской жопе, но Борис от всего отказался. Достаточно!

Он устал жить в гостинице на трассе и чувствовать себя заключенным на каторге, общаться с тараканами на потолке и выпивать вина коробками на выходные. И самое главное: его ждала встреча с Кариной.

Через год он вернулся в Нью-Йорк победителем, на новом Мерседесе, с кучей бабла. Покоритель Мичигана, Алабамы и Айовы был уверен, что с его опытом он скоро найдет работу и в Нью-Йорке тоже.

Борис чувствовал, что теперь он готов к встрече с самой красивой девушкой Нью-Йорка. Теперь он уже не тот пугливый и параноидальный мальчишка, что был год назад, а мужик с классной тачкой и бабками.

На первое свидание Штейн купил дорогие обручальные кольца и спрятал их в бардачке. Но свидание пошло не так, как он ожидал. Вначале они у кинотеатра не могли договориться, на какой фильм пойти.

Карина хотела смотреть совсем уж дерьмо полное. В конце концов он согласился, но потом не выдержал, вышел с полсеанса и ждал ее на улице. Потом они не могли договориться о ресторане.

Затем она на улице встретила знакомого, отошла с ним в сторону и двадцать минут говорила, пока Борис ждал. Потом был другой конфликт, потом следующий. Короче, они переругались вовсю и по обоюдному согласию решили больше никогда не видеться.

Ну, просто полностью несовместимые. Штейн завез ее домой и потом уже поздно ночью заехал на сверкающий Верезанский мост, остановился и подошел к перилам.

Река текла в Атлантический океан, метров сто внизу. Бибикали вовсю машины, которым он создал пробку. В любую секунду могла подъехать полиция. Он взял кольца из коробочки и со всей силы швырнул их вдаль.

Часть 6

20 лет спустя. Турбаза в лесах восточной Пенсильвании. Пока девушки готовят, Борис сидел у костра с пуэрториканцем Цезарем. Русский пил виски, а латиноамериканец курил что-то психоделическое.

Цезарю только 22 года, но он уже отслужил армию, где получил профессию самолетного механика. Золотые руки! Поставил в свой Джип Ниссан детали с реактивного самолета. Машина сразу приободрилась, приподнялась еще на полметра. Такое впечатление, что по трассе не едем, а летим над ней.

Борис задумался. Что он делает с этими людьми среди этих вековых гигантских сосен? Как его затянула сюда Нина? Ему уже 50. В два с хвостиком раза старше Цезаря.

Русскоязычный литератор какого-то статуса. Еще это самое… Как его там? Мандельштам, Пастернак, трагедия русской интеллигенции. Что у него может быть общего с простым американским механиком?

Что он может обо мне знать? Цезарь затянулся травкой и произнес: “Я русских до тебя никогда не видел. Слышал только, что они пьют хорошо. Но, когда служил в армии, проходил учебку в Алабаме, на авиабазе Максвелл. Мне рассказывали, что там еще задолго до меня какой-то сумасшедший русский работал, преподавал компьютеры.

Так его выгнали за пьянство. Споил всех солдат, к нему прикрепленных, а тут тревога, а они на ногах стоять не могут! По авиабазе о нем легенды ходят. Ты случайно не слышал про этого русского?”

Борис глотнул еще виски. Вот никогда не знаешь, где тебя найдет слава.

Читайте также :

Просмотров:
Заглавное фото: alnuara13/shutterstock.com