В ожидании встречи. О чем будут говорить Путин и Трамп?

Дата публикации: 30 июня 2018 в 14:30
Просмотров: 421

Дональд Трамп и Владимир Путин на саммите АТЭС в Дананге, ноябрь 2017 года.

Запись Трампа в Twitter: “Россия вновь заявила, что никоим образом не встревала в наши выборы”, перепечатали все ведущие издания. А те из них, которые находятся в оппозиции Белому дому, поставили ее бок о бок с заявлением, сделанным накануне в Сенате госсекретарем Помпео: “Я абсолютно уверен, что на встрече с Путиным президент со всей ясностью доведет до него мысль о недопустимости вмешательства в наш избирательный процесс”.

Карикатура на Путина и Трампа

Противопоставление неофициального президентского твита и официального заявления главы Госдепартамента в очередной раз демонстрируетразлад в трамповской команде. Наличие в аппарате различных подходов к России неоспоримо, не ясны только их практические последствия. Если администрация расценивает предстоящий саммит с Путиным как преимущественно пиар-акцию, то зачем тратить силы на устранение болезненных межличностных и межведомственных расхождений, стоящих на пути к консенсусу? Разве не подтверждает гипотезу о подготовке именно шоу, нежели содержательного диалога, нарочитая задержка на целый день объявления параметров саммита? Все они были согласованы в среду, во время пребывания помощника по национальной безопасности Джона Болтона в Москве, но оглашены только в четверг. Не ради ли искусственного поддержания интриги? На вопросы Радио Свобода ответил аналитик Гудзоновского института Ричард Вайц:

– У меня другой взгляд на причину задержки, я не вижу тут пиар-технологий. Главная из них: Болтону, хоть он и занимает высокий пост в аппарате, не по чину анонсировать столь важное событие, как американо-российская встреча в верхах. Это не его прерогатива. Это должен был сделать Госдепартамент, Белый дом или даже сам президент. Вторая причина задержки кроется в элементарной осторожности: администрации нужно было еще несколько часов, чтобы окончательно убедиться, что дата и сроки саммита стыкуются с уже утвержденным президентским графиком. Отсюда и маленькая перестраховка – параметры саммита надлежало огласить в обеих столицах одновременно.

Ричард Вайц

– Трудно спорить с тем, что американо–российский саммит – мероприятие приоритетное. Так почему же в этом случае в Москву едет аппаратный чиновник, а не шеф внешнеполитического ведомства?

– Это более интересный вопрос, особенно учитывая жалобы России на то, что у Помпео до сих пор не было официальной личной встречи с Лавровым. Причина, по которой в Москву отправился Болтон, а не госсекретарь, в том, что помощник по национальной безопасности отвечает только перед президентом, в то время как госсекретарь, утверждаемый Сенатом, обязан отчитываться и перед ним. Белый дом элементарно не хотел, чтобы Помпео, пусть даже за закрытыми дверьми, раскрывал сенаторам подробности деликатных переговоров с российской стороной.

– И в Вашингтоне, и в Москве, несомненно, хорошо разбираются в политической символике. Видите ли вы какую-то символическую значимость в выборе Финляндии как месте встречи двух президентов? Финляндия и после окончания «холодной войны» сохраняет учтивость к России; да, она – член Евросоюза, но пока еще не НАТО. В Хельсинки в 1975 году был официально санкционирован послевоеннный раздел Европы. Что должно вызывать у Путина приятную ностальгию.

– Намного более символичным мне лично представляется то, что Трамп не едет в Москву, а Путин не летит в Вашингтон. Визит Трампа в Россию незадолго до ноябрьских выборов в Конгресс мог обернуться для республиканцев политической катастрофой, равно как и приглашение Путина в Америку – он здесь слишком токсичен. А Хельсинки уже давно фунционирует как своеобразная посредническая площадка для Белого дома и Кремля. Президент Нийнистё организовал там в прошлом году рандеву вторых лиц во внешнеполитических ведомствах обеих стран – Томаса Шэннона и Сергея Рябкова, а также начальников генеральных штабов – Джозефа Данфорда и Валерия Герасимова. Как запасной аэродром, как альтернатива Вашингтону и Москве, Хельсинки идеален.

– Раз уж вы упомянули Саули Нийнистё. Было очень странно слышать, как финский президент, имеющий к саммиту лишь косвенное отношение, рассказывает журналистам о его вероятной повестке более подробно, чем непосредственные участники. В Вашингтоне и Москве официальные комментарии по повестке встречи на высшем уровне были очень скупые и расплывчатые. Отражает ли это то, что повестка объективно скудна?

Президент Финляндии Саули Ниинистё

– Вопросы прав человека в России, вмешательства в американские выборы, Крыма, экономических санкций, восстановления численности «Большой восьмерки», но никакого практического смысла это бы не имело; это все проблемы на сегодня нерешаемые или, по крайней мере, нерешаемые в двустороннем формате. Я не жду прорывных договоренностей по Донбассу, а вот по другой региональной проблеме, Сирии, сделка, я полагаю, реальна. Потому что ситуация там достаточно динамичная, и у обеих сторон есть, чем играть: Соединенные Штаты теоретически могут разменять присутствие в Сирии своих военных и спонсируемых ими формирований на ограничение роли иранских сил, развернутых в стране. Атомные проекты Ирана тоже могут стать предметом разговора; допускаю, что Москва предложит посодействовать тому, чтобы эти проекты не стали оружейными, если Вашингтон воздержится от применение экономических санкций к российским предприятиям, торгующим с Ираном. Возможны подвижки и с другой региональной проблемой – Северная Корея: я имею в виду разработку механизма преобразования двусторонних американо-северокорейских и китайско-северокорейских переговоров в многосторонние с участием России. Касательно контроля над вооружениями, Болтона спросили, есть ли шансы на прогресс в этой области, в смысле продления договоров о стратегических наступательных средствах и ракетах малой и средней дальности, и из его слов я понял, что стороны на сегодня к этому разговору не готовы. Кстати, я только что вернулся с конференции в Госдепартаменте, посвященной 50-ой годовщине Договора о нераспространении ядерного оружия, на которой выступал российский посол Анатолий Антонов, и рискну сказать, что в вопросах нераспространения позиции Белого дома и Кремля совпадают: Россия, как и мы, не хочет видеть Иран и КНДР членами ядерного клуба.

– Давайте вернемся к public relations. Тет-а-тет американского и российского руководителей, казалось бы, должен иметь приоритет над рутинными мероприятиями. Но с настоящей встречей все наоборот: долго решали, куда бы ее втиснуть, словно мало радостное свидание с бедными родственниками и, наконец, запихнули в узкую щель после проходного саммита НАТО, визита Трампа в Англию и присутствия Путина на финальном матче ЧМ в Лужниках. Как следует относиться к саммиту, столь неряшливо организуемому?

– Было много споров о том, когда Трампу лучше встретиться с Путиным, – до или после саммита НАТО. Разумные доводы звучали в пользу обеих точек зрения. Место встречи было выбрано сознательно, время – произвольно, с притяжкой за уши. Скажем так: какой – никакой, а прямой диалог Трампа и Путина назрел, и коль скоро американский президент будет в Европе, то почему бы его не приурочить диалог к этому визиту?

– Лондонская Times писала, что если Трамп встретится с Путиным до саммита НАТО, то это может поставить под угрозу единство Североатлантического союза. The Washington Post приводит слова высокопоставленного европейского дипломата, что он дескать пребывает в полном смятении: если рандеву Трампа с Путиным состоится до саммита, то американец, не испросив мудрого совета союзников, способен бог знает что наобещать своему визави; если же рандеву состоится после саммита, то у союзников не будет шанса подчистить огрехи старшего партнера. Страхи союзников, по-вашему, обоснованы?

– Да, у союзников есть опасения, что в Брюсселе может повториться то, что произошло в Канаде на встрече G7. Та «Семерка» закончилась полным фиаско, после чего Трамп, спасая имидж, был в Сингапуре чрезмерно щедр к Ким Чен Ыну. И на это раз есть вероятность того, что Трамп наорет на союзников, предположим, за невыполнение обязательств тратить два процента ВВП на оборону или за пассивность перед лицом международного терроризма, а затем на нервах в разговоре с Путиным признает аннексию Крыма, пригласит его вернуться в «Восьмерку» или заговорит об отмене санкций. Этот сюжет очень неприятный, но маловероятный. К тому же, Трамп сейчас сильно скован Конгрессом в смысле санкций и партнерами по НАТО – в смысле признания референдума по Крыму или восстановления России в «Большой восьмерке», – полагает сотрудник Гудзоновского института Ричард Вайц.

По оценке вашингтонского аналитика, страхи союзников по поводу неудачного с точки зрения НАТО исхода встречи Трампа с Путиным не безосновательны, но преувеличены.

Евгений Аронов

Материал размещён с разрешения международной радиостанции “Радио Свобода”

 

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о

Министр предлагает штрафы за пьяное вождение электроскутера
Канцлер Германии призвала защитить демократию от радикализма
ZEITUNG «AUSSIEDLERBOTE»
Использование любых материалов, размещённых на сайте, разрешается при условии ссылки на наш сайт. При копировании материалов для интернет-изданий – обязательна прямая открытая для поисковых систем гиперссылка. Ссылка должна быть размещена в независимости от полного либо частичного использования материалов. Гиперссылка (для интернет- изданий) – должна быть размещена в подзаголовке или в первом абзаце материала. Ответственность за достоверность фактов, цитат, имён собственных и другой информации несут авторы публикаций, а рекламной информации – рекламодатели. Редакция может не разделять мнение авторов. Рукописи и электронные материалы не рецензируются и не возвращаются. Редакция оставляет за собой право редактировать материалы. При использовании наших материалов – ссылка на газету обязательна.